Онлайн-конференция Михаила Крутихина 15 июня 2011 года

На мой взгляд, причин таких кризисов несколько. Это и политика правительства, которое неуклюже пытается вмешиваться в ценообразование топлива административно-приказными методами, словно позабыв о том, что само привязало внутренние цены к экспортным через механизм НДПИ и подняло акциз на бензин. Это и извращенная структура отрасли, где доминируют вертикально-интегрированные компании, причем государственные гиганты пользуются нерыночными привилегиями. Если убрать эти факторы, значительную часть причин «бензиновых кризисов» можно ликвидировать.

Михаил Иванович! А кто скрывается за ником Konfuzij?

Чужие секреты раскрывать нельзя. Могу только сказать, что взгляды этого пользователя «Живого журнала» мне очень близки, хотя эмоции у него бьют через край. Его увлечение передовыми методами получения и использования энергии, такими как топливные элементы, чрезвычайно интересно и, думаю, перспективно.

Nnectal: Уважаемый Михаил Иванович, я с интересом читаю ваши комментарии. Но в отношении «Газпрома», мне кажется, вы не всегда выдерживаете объективный тон. С чем это связано – ведь компания выполняет свои обязательства. Может, у вас не сложились личные отношения с «Газпромом»?

Ничего личного, чистая арифметика. Факты, цифры, сравнение их с враньем, которое непрерывным потоком идет от руководства этой компании. Обязательства выполняет? Это вы расскажите туркменам, контракт с которыми они фактически разорвали и потребовали пересмотра. А заодно и все обещания по строительству и модернизации газопроводов из Туркмении нарушили. Об обязательствах по газификации России тоже неплохо будет вспомнить.

LM: Можно ли узнать Ваше мнение о сделке BP и Роснефти? Вы считаете, что конфликт акционеров ТНК-BP закончился и теперь все пойдет по-прежнему? Или возможны какие-то продолжения сюжета? Вы верите в то, что BP согласится продать свою долю в ТНК-BP Роснефти или кому-то еще?

Для меня очевидно, что суть сделки, задуманной российским руководством, заключалась в попытке обмена акциями между «Роснефтью» и ВР. В случае успеха можно было достичь двойной цели: получить неплохой пакет акций в солидной международной корпорации (российские госкомпании не очень-то пускают в число совладельцев западных компаний) и несколько облагородить облик «Роснефти», у которой после приобретения активов ЮКОСа репутация не слишком хороша.

Ослабевшая ВР была идеальной мишенью после аварии в Мексиканском заливе и в связи с тем, что до 23% ее нефтегазовых активов находятся в России. Ей фактически было сделано предложение, от которого компания не могла отказаться. Арктические проекты были при этом в основном прикрытием главной цели.

Партнеры ВР решили использовать острую заинтересованность российских властей в сделке, чтобы попытаться продать свою долю в ТНК-ВР с большой выгодой. Они явно решили, что правительство РФ не может позволить себе силовые методы давления, чтобы не повторять «дело ЮКОСа», и повели себя очень уверенно.

А арбитры в Стокгольме, решив, что главное – это арктические дела, дали проекту «добро», но фактически выхолостили затею с обменом акций. В результате сделка была сорвана.

BP вряд ли заинтересована сейчас в продаже доли в ТНК-ВР. Актив неплохой и весьма прибыльный. А вот ее партнеры по совместному предприятию могли бы рассмотреть предложения «Роснефти» - только с очень и очень большой наценкой (пока цены на нефть высокие).

Олег Б.: Как вы можете высказывать мнения о нефтегазе, не имея фундаментального образования и опыта промысловой работы в этой отрасли?

Я нисколько не претендую на монополию в анализе и консультационной работе, как не могу претендовать на обладание абсолютной истиной. Если у вас есть такие знания и опыт, то милости прошу высказываться, например, о воздействии газового баланса КНР на коммерческую эффективность проектов «Алтай» и Сахалин-Хабаровск-Владивосток? Было бы очень интересно послушать. Боюсь, что опыт промысловой работы тут как раз недостаточен.

Очень часто, как я понимаю, молчание знающих и понимающих специалистов объясняется их работой в составе компаний, которые не допускают подобных «утечек» и в принципе не позволяют им дать беспристрастную оценку собственным действиям и действиям властей.

Для меня первые 10 лет работы в нефтегазовом анализе с июня 1993 года были периодом непрерывной и очень напряженной учебы в американской компании. Можно считать это муштрой американскими аналитиками, продолжавшейся, пока у меня что-то стало получаться. Так с тех пор и учусь.

Skrasnov: Ваш прогноз: когда случится очередной обвал цен на нефтяном рынке, и что в этом случае ждет нас?

Движение нефтяных цен можно, на мой взгляд, предсказывать, только когда больше делать нечего или на спор. Что нас ждет, если цены рухнут? Посмотрите на бюджет 2012 года: там избежать дефицита можно только при цене барреля в $147. Серьезное проседание цен на нефть очень сильно ударит и по госбюджету, и по благосостоянию жителей России.

Не слишком пострадают нефтяные компании. Правительство изымает у них практически весь «дополнительный» доход от роста цен. Упадут цены – сократится их налогообложение, а прибыль - не так сильно. Вспоминается высказывание одного из бывших руководителей ТНК Семена Кукеса: «Мы сможем работать и при девяти долларах за баррель, а вот семь долларов уже заставят нас задуматься».

Иван Е.: Возможно ли в России развитие альтернативных источников энергии? И каких именно?

При наличии пока еще обильных и относительно недорогих энергоносителей серьезных стимулов к развитию альтернативной энергетики пока не видно. Попытки что-то сделать в этом направлении носят экспериментальный характер; до коммерческого внедрения в широких масштабах пока далеко.

А.А.: М.И.Крутихину. Вы знакомы с недавним письмом бывшего министра геологии Козловского о состоянии дел в отрасли? Что скажете?

Трудно сказать, по каким действительным причинам Евгений Александрович отказался принять почетную грамоту Президента РФ. Высказывались предположения относительно его обиды на низкий уровень признания его заслуг.

Не исключая такой личной мотивации бывшего министра, могу сказать, что критика, высказанная им в известном письме, во многом справедлива. Геологоразведка действительно находится сейчас в «загоне», что чревато самыми печальными последствиями для добывающей отрасли и для всей российской экономики.

KyselevA: Михаил Иванович, вы не раз резко критиковали Транснефть. Были ли с их стороны какие-то разъяснения своей политики – по отношению к завышению смет, закрытости информационной политики, расходов на благотворительность и так далее?

«Транснефть» на критику предпочитает не отвечать. В принципе, сотрудники компании, отвечающие за ее облик, в первую очередь должны обхаживать критиков, загружая их и информацией, и своевременными объяснениями, а не работать исключительно с прикормленными СМИ. В «Транснефти» все наоборот.

Елена И.: Подскажите, где можно получить подготовку, чтобы стать нефтегазовым аналитиком? И вообще, зачем и кому они нужны?

Этому, насколько я вижу, не учат ни на журфаке, ни в губкинской «керосинке». Известные мне аналитики имеют за плечами самое разное прошлое. Есть научные работники, есть журналисты, есть даже люди из «органов». Специалистов-нефтяников в сфере анализа как-то мало. Знание технологий нефтедобычи или методов испытания керна не всегда дает выход на обобщения в масштабе отрасли.

Зачем они нужны? Думаю, анализ как таковой – это не цель, а инструмент обработки и интерпретации информации. Настоящая цель – выработка рекомендаций для тех, кто принимает инвестиционные решения. Вот за это и платят.

Есть, конечно, нефтегазовые аналитики при финансовых организациях, где главная задача – продать клиенту акции и активы подороже. От этой категории экспертов ожидать объективности не приходится. О рисках приобретений они, как правило, умалчивают.

Тут, на мой взгляд, есть определенное противоречие. Хороший объективный и искренний аналитик – плохой продавец. Его суждения способны отпугнуть клиента. Задачи аналитика-продавца – не упустить тех, кто будет платить, платить и платить за обнадеживающие и успокаивающие прогнозы и суждения.

Leksus: Михаил Иванович, по слухам, нефтяники не очень довольны тем, как министр энергетики ведет политику в отношении нефтяной отрасли. Вы видите, кто бы мог его сменить? И чем ему нужно было бы заняться, чтобы отрасль развивалась, а не выживала?

Премьер-министр в число наших клиентов по консалтингу не входит, и советы в отношении его кадровой политики мне давать не с руки. Назначения на ведущие должности в отрасли часто вызывают недоумение. Можно вспомнить печально известных «кладовщика» Юсуфова в Минэнерго или «дорожника» Артюхова в Минприроды… С другой стороны, министерство в его нынешнем виде отраслью фактически не руководит. Оно собирает какую-то статистику, готовит по заданию правительства проекты документов, представляет отрасль на международных переговорах, но важные решения все равно принимают выше.

Признаться, я даже опасаюсь такого развития событий, когда министерству поручили бы развивать отрасль. Не получилось бы еще одного Госплана. В условиях сосуществования доминирующих госкомпаний и рыночных структур попытки бюрократического руководства, по-моему, будут обречены на провал.

Вячеслав Анатольевич: Много ли в России сланцевой нефти?

По западным данным, у нас три основных зоны залегания нефти в сланцевых породах. В Поволжье ее геологические ресурсы оцениваются в 4,5 млрд т, в Ленинградской области – 3,6 млрд (не исключено, что сюда иностранцы включают и запасы в Эстонии), и в юрских отложениях вычегодского бассейна – 2,8 млрд т.

Сергей: Достаточны ли на ваш взгляд капвложения российских ВИНК?

На мой взгляд, эти инвестиции недостаточны. Их вполне хватает на традиционные методы освоения запасов, но на инновационные технологии, на вторичные методы повышения нефтеотдачи нынешнего притока средств не хватает. Проблема – в нестабильности и несовершенстве налоговой системы.

Недавно в ИМЭМО прошел семинар, где сравнивали налогообложение отрасти в России и Норвегии. Вывод был однозначен – при традиционном ведении бизнеса в России налоговое бремя несколько легче, но инновации наши налоги попросту запрещают. А норвежская система – поощряет.

Дмитрий А. Чугунов: C 2006 года тянется бутафорская эпопея по недискриминационному доступу т.н. независимых добытчиков в ГТС, Сечин и Газпром имитируют борьбу за ресурс.

Оцените как могут развится события во времени и когда Путин может выпустить на оперативный простор НОВАТЭК, заодно с Газпромом. 
Поскольку оба у него под контролем, может ему стоит проимитировать демократию и выпустить всех на экспорт своего газа, как  в Брюсселе советовал Оттингер?  

Идеальным случаем было бы, разумеется, выделить Единую систему газоснабжения РФ в отдельную «естественную» монополию по образу и подобию «Транснефти», предоставив всем владельцам объемов газа равные права на доступ к инфраструктуре. А добычные подразделения «Газпрома» стоило бы заставить конкурировать друг с другом и с остальными газодобывающими предприятиями. От этого выиграл бы и внутренний рынок, и внешние потребители.

Другие решения – клановая возня, и исход ее определяют внеэкономические факторы.

Александр Иванов: Михаил, как Вы считаете, какова минимальная стоимость входа на рынок нефтедобычи?

Недавно мы анализировали компанию, у которой в банке было $40 млн и несколько лицензий на мелкие месторождения. Вполне работоспособная компания. Беда только в том, что к концу года, хотя она и продемонстрировала положительные финансовые результаты, на банковском счете у нее осталось $3 млн.

В принципе, компанию-владельца скромной лицензии можно приобрести на вторичном рынке и за $5 млн, однако успех зависит от множества факторов: географических, инфраструктурных, политических и т.д.

Дмитрий: Какие 5 шагов, на ваш взгляд, следует предпринять для стабилизации развития нефтегазовой отрасли в России? Стоит ли инвестировать крупным российским монополиям в развитие альтернативных видов энергии, знаю, что этим активно занимаются, например, BP и Shell?

Не буду дробить рекомендации по пунктам. Главное – это гарантированно стабильная налоговая система, поощряющая инвестиции. Коррупция, доминирование госкорпораций, давление на малый и средний бизнес, и даже опасность государственного рейдерства – всё это важно, но не так, как налоги.

Надежным средством для привлечения инвестиций и стабилизации отрасли стало бы применение концессионного механизма и соглашений о разделе продукции.

Что касается альтернативных видов энергии, то такой бизнес нынешним налогообложением не поощряется. Отдача от него может затянуться на долгие годы, в течение которых руководству страны могут прийти в голову новые идеи пополнения бюджета, делающие долгосрочное планирование бессмысленным.

Екатерина: Какими ещё способами Украина будет выпрашивать у России скидку на газ?

Сейчас у Украины положение аховое. Ни на какие уступки Москва не пойдет, поскольку надеется, что у Киева нервы не выдержат, и он вновь продемонстрирует Европу, что украинский транзит – дело ненадежное и надо переключаться на «Северный поток», а потом и на «Южный поток». Давить по ценам будут нещадно.

Но вот если «Южный поток» турки так и не дадут построить, то роли переменятся. Тогда уже «Газпрому» придется обхаживать украинцев с их газотранспортными возможностями.

Редакция RusEnergy благодарит читателей, принявших участие в беседе с Михаилом Крутихиным. Следующая онлайн-конференция запланирована на 15 сентября. Свои вопросы вы сможете задать на сайте, начиная с 15 августа.