Авторизация
Логин:
Пароль:
Восстановление пароля
   



Новые книги

Сланцевая Америка. Энергетическая политика США и освоение нетрадиционных нефтегазовых ресурсов
В книге описаны и проанализированы перемены, происходящие в энергетике США в результате того, что получило название «сланцевой революции», дана оценка их воздействия на глобальные рынки.

Автор:  Николай Иванов

другие книги




Елена Корзун: Льготы для «малых» можно назвать профанацией

17.11.2011

Источник: «Московские Новости»

С января будущего года правительство предоставит налоговые льготы нефтяникам, разрабатывающим месторождения с запасами до 5 млн тонн. Принято считать, что такие месторождения интересны только малым и средним нефтегазодобывающим компаниям. К чему может привести существующая политика государства по отношению к этим игрокам рынка, в интервью обозревателю «Московских новостей» Ирине Кезик рассказала генеральный директор Ассоциации малых и средних нефтегазодобывающих организаций Елена КОРЗУН.

— Летом правительство обратило внимание на малые нефтяные компании, пообещав рассмотреть вопрос о налоговом послаблении сектора. Что-то сдвинулось с мертвой точки?


— Да, Владимир Путин пообещал налоговые послабления для нашего сектора, но он сразу оговорился, что вопрос этот будет рассмотрен в среднесрочной перспективе. По его словам, сейчас у правительства рука не поднимается снизить налоговую нагрузку для малых компаний — состояние бюджета сейчас этого сделать не позволяет. То есть мы о льготах можем забыть лет на 5–10. А к тому времени, мне кажется, все мелкие компании умрут уже. Судя по всему, от НДПИ (налог на добычу полезных ископаемых) никто отказываться не собирается, налоговая нагрузка будет только увеличиваться. А тем временем наш сектор сокращается. В 2000 году мы добывали 10% нефти от всероссийских объемов, а это 35 млн тонн, а сейчас от силы 4% — 19 млн тонн. Если в начале двухтысячных среднее предприятие добывало 200 тыс. тонн, то сейчас 50 тыс.

— Вступающие в силу льготы по НДПИ на разработку небольших месторождений не изменят ситуацию?


— Мы совместно с другими заинтересованными нефтяными компаниями три года бились за льготу по НДПИ для мелких месторождений. Проводились расчеты, согласовывались позиции с Минприроды, Минфином, Минэнерго. Предлагалось введение понижающих коэффициентов к НДПИ для вновь вводимых мелких месторождений с извлекаемыми запасами до 5 млн тонн. При этом объем дополнительной добычи нефти на таких месторождениях суммарно должен был составить 10 млн тонн в первый год введения льготы и 214 млн тонн за десять лет. Дополнительные поступления по НДПИ, возникающие в результате добычи, за десять лет оценивались в триллион рублей, которые полностью перекрывали бы выпадающие из бюджета доходы в размере 160 млрд руб. В итоге через Думу прошел и со следующего года вступает в силу закон о налоговом послаблении для мелких месторождений, где критерий выработанности в 5% стал критерием прекращения льготы. То есть как только недропользователь отобрал 5% запасов на своем месторождении, все, льгота заканчивается, и он платит НДПИ без всяких понижающих коэффициентов. Каков будет экономический эффект от такой «льготы»? Это можно назвать профанацией, а не льготой. Хотели как лучше, получили как всегда.

— Чем тогда стимулировать мелких игроков, ведь крупные не хотят разрабатывать мелкие месторождения?

— Понимание этого вопроса, безусловно, есть. Однако в правительстве полагают, что если предоставить льготы мелким игрокам, то крупные начнут искать лазейки в законодательстве, чтобы применить и к себе эти льготы. Но не думаю, что вертикально интегрированные нефтяные компании (ВИНК) будут размениваться по мелочам. Потому и необходимо законодательно утвердить понятие мелкой и средней нефтяной компании точно так же, как закрепить и понятие вертикально интегрированной компании. Есть же закон о малом и среднем предпринимательстве, но в отношении нас он не действует.

Вообще специфика малых компаний заключается в том, что у них есть один продукт — сырая нефть. При этом 60% нефти, которая добывается малыми компаниями, идет на внутренний рынок. Поэтому мы напрямую зависим от российских цен на сырье. У крупных компаний продукта два — нефть и нефтепродукты. Они имеют возможность при меньшей доходности от поставок сырой нефти на экспорт перекладываться в нефтепродукты и на внутреннем, и на внешнем рынке. У них более устойчивая экономическая конструкция. Поэтому когда мы говорим о льготах для малых нефтяных компаний, это не льготы, а выравнивание условий ведения бизнеса для двух типов компаний.

— Сейчас крупные нефтяные компании пускают мелкие на свои нефтеперерабатывающие заводы?

— Нет. Мы просто продаем им нефть. Мы просим у правительства открыть нам коридоры на нескольких нефтеперерабатывающих заводах размером до 10–15% нефти от общих объемов переработки.

— А желания самим построить НПЗ нет?

— Нет, таких планов нет. Учитывая действующий технический регламент и требования к топливу, строить соответствующий завод — это очень дорого. Проще дать нам доступ к уже имеющимся мощностям.

— Может быть, укрупнение компаний поможет переломить сложившуюся ситуацию? Нет ли сейчас тенденции к консолидации активов?

— Укрупнение вряд ли поможет, просто мы лишимся этого сектора рынка. А покупки мелких компаний идут. «Русснефть» в свое время скупила много активов на свободном рынке. Сейчас тоже продаются компании. Покупателями выступают некрупные иностранные и отечественные инвесторы. Индусы, Юго-Восточная Азия. А в аукционах, проводимых государством, участвуют те, кто хочет расширить уже имеющийся бизнес. Берут соседние участки недр для проведения геологоразведки, для открытия новых месторождений.

— Какова окупаемость проектов?

— Что касается окупаемости, то если брать действующую налоговую систему, то и 20 лет не хватит. Поэтому мало кто берет новые участки на аукционах. А ведь нормальная окупаемость составляет порядка восьми лет. Рентабельность бизнеса сейчас в среднем 8%.

— Ну даже при такой рентабельности есть примеры развивающихся небольших компаний. Вот НК «Альянс», слившись с West Siberian Resouces, вышла и на IPO.

— Они объединили три региона — это Самара, Коми и Томская область, выиграв тем самым на логистике, и все это объединили с нефтеперерабатывающим заводом на Дальнем Востоке. И это уже не мелкая независимая компания с добычей порядка 5 млн тонн в год.

— А среди мелких кто-то готовится к публичному размещению?

— Я бы сказала, что готовились. Но сейчас не совсем подходящее время для этого, учитывая конъюнктуру финансовых рынков. Но тем не менее такие компании привлекают иностранных инвесторов, приобретают лицензии на нефтегазоносные участки.




Вернуться в раздел

 




Избранное
"Будучи президентом компании «Росшельф», я настоял на том, что разрабатывать Штокмановское газоконденсатное месторождение должны мы, а не западные компании. Пусть это вначале обошлось дороже, но мы создали тысячи рабочих мест. Подняли и «Севмаш», в цехе которого мог бы поместиться храм Христа Спасителя".

Евгений Велихов, академик, о разработке Штокмановского месторождения (проект "Газпрома", Total и Statoil был заморожен в 2012 г., так и не начавшись).


Архив избранного









Диверсификация по-якутски: президент Якутии Егор Борисов о перспективах нефтегазовой отрасли в республике

Владимир Фейгин: глобальные сдвиги: как успеть за меняющимся газовым рынком

Всеволод Черепанов:
«Газпром» не теряет
надежды на крупные открытия