Авторизация
Логин:
Пароль:
Восстановление пароля
   



Новые книги

Сланцевая Америка. Энергетическая политика США и освоение нетрадиционных нефтегазовых ресурсов
В книге описаны и проанализированы перемены, происходящие в энергетике США в результате того, что получило название «сланцевой революции», дана оценка их воздействия на глобальные рынки.

Автор:  Николай Иванов

другие книги




Абдалла аль-Бадри: ОПЕК не контролирует цены – это дело рынка

15.03.2012

Источник: «Ведомости»

ОПЕК, контролирующая более 77% глобальных резервов нефти и более 41% мировой добычи, не ждет серьезного снижения цен на нефть. Картель не вмешивается в рыночный механизм формирования нефтяных цен и в политику основных своих членов, утверждает генеральный секретарь организации Абдалла аль-Бадри.

— Из-за ухудшения ситуации в экономике многие опасаются рецессии и пикирования цен на сырье. Есть опасения, что ситуация 2008 г. повторится: тогда цены нефтяного барреля в июле ушли на отметку $147, а к декабрю спикировали до $36.

— Есть некоторые признаки, которые напоминают мне ситуацию 2008 г. Но тогда был масштабный кризис. Я не думаю, что сейчас может повториться рецессия той же силы и глубины, поэтому оснований для столь резкого снижения цен нет. Я думаю, будет возможность своевременно применить меры, чтобы избежать самого негативного экономического сценария. По крайней мере, я надеюсь на это. К тому же мы уже не сможем себе позволить такого снижения цен.

— А можете рассказать, что вы чувствовали в 2008 г., когда нефть подешевела в 4 раза всего за пять месяцев. Что происходило в ОПЕК, какие были настроения?

— Было страшно. Если в очень короткий период цены сначала сильно выросли, а потом рухнули почти на $100, это очень нездоровая ситуация. Но для этого и создана ОПЕК — спасать рынок от крайностей и вмешиваться в случае форс-мажорных обстоятельств. Мы провели экстренное заседание в Алжире и приняли решение сократить квоты. В результате цены пошли вверх.

— Значит, если траектория цен станет опасной, члены картеля могут выступить единым фронтом и быстро принять нужное решение в экстренной ситуации?

— Я надеюсь, это не потребуется на этот раз.

— Рынок нефти балансирует между опасениями, что спрос на нефть снизится из-за рецессии и снижения темпов экономического роста, и опасениями по поводу эмбарго ЕС в отношении Ирана. Сценариев для нефтяных цен сейчас гораздо больше, чем в прежние годы. Международное энергетическое агентство (МЭА) говорит, что для теряющей темпы роста мировой экономики цены на нефть выглядят завышенными, но ориентируется на цену в $103 за баррель на ближайшую пятилетку, предупреждая, что нефть подешевеет до $100,9 в 2016 г. Российские нефтяники называют обоснованным коридор $100-120 за баррель. В инвестбанках называют возможность подорожания нефти до $150, любители геополитических конфликтов называли и $200. Какова ваша цена?

— Предположение ОПЕК — $85-95. Но подчеркну: это не цель, а допущение в рамках прогноза на 2020-2030 гг.

— Это ваше пожелание или предупреждение?

— Это предположение, но это не значит, что мы хотим, чтобы цены были на этом уровне.

— Вы собираете прогнозы цен, которые желательны для стран — членов ОПЕК?

— Прогноз ОПЕК не является пожеланием членов организации и не требует их одобрения. Секретариат ОПЕК проводит собственные исследования и выносит вердикт вне зависимости от желания членов. Мы также не даем советов членам организации.

— Рост социальных расходов приводит к тому, что нефтедобывающим странам требуется с каждым годом все более высокая цена на нефть для балансировки бюджета. России требуется $117 в 2012 г. для бездефицитного бюджета против $40 в 2007 г. Саудовская Аравия ранее закладывала для балансировки бюджета $80 за баррель, теперь — более $100.

— Закладываемые в бюджет цены — это вопрос политики стран, в которую мы не вмешиваемся. Цены растут небезосновательно — с 2008 г. все издержки увеличились на 130%, в 2009 г. из-за рецессии они стали снижаться, но сейчас выстреливают снова.

— В некоторых странах ОПЕК цены на бензин — одни из самых дешевых в мире. В Иране литр стоит 10 центов, в Саудовской Аравии — около 20. Но поддержание таких цен дорого обходится правительствам — например, Иран тратит на субсидирование, по оценкам МВФ, $50-60 млрд в год. Вы можете заставить членов картеля проводить реформы и снижать субсидии?

— Нет. Существование субсидий относится к компетенции социальной политики государств. В некоторых странах они высоки, но в некоторых их вовсе нет.

— Но вы можете предупредить своих членов об угрозе снижения цен и масштабе проблем, с которыми они могут столкнуться, если реформы не будут проводиться?

— Мы никого не предупреждаем. Страны вольны реализовывать ту политику, которую считают нужной.

— Критики ОПЕК говорят о том, что картель потерял рычаги контроля над рынком. Вы можете ограничивать рост нефтяных цен?

— Мы не контролируем цены — это дело рынка. Мы лишь производим столько нефти, сколько требуется, и предоставляем рынку право самому устанавливать цены.

— Судя по официальным заявлениям стран — членов ОПЕК, внутри организации время от времени вспыхивают споры по поводу политики и объемов производства, в результате картель не может иногда реализовывать решения, которые были нужны.

— На заседании в прошлом июне не было принято консолидированного решения, но тогда это произошло из-за споров вокруг Ливии.

— В прошлом году МЭА выпустило залп по нефтяному рынку — оно задействовало стратегические резервы для стабилизации рынка. Эти резервы распечатывались всего дважды, в самых экстренных случаях: в 1991 г. во время войны в Персидском заливе и в 2005 г. из-за урагана «Катрина», когда была остановлена добыча в Мексиканском заливе. Когда МЭА приняло это решение, нефть подешевела на 8%, но затем цены вернулись на прежний уровень. Вы считаете, интервенции были обоснованны?

— Стратегические резервы не должны использоваться для контроля цен, они должны задействоваться только в экстренных ситуациях.

— Тогда это было необходимо?

— Я не хочу вмешиваться в политику МЭА. Но я убежден, что стратегические резервы не должны использоваться для таких целей. Они сказали нам, что не будут больше их задействовать.

— Ливия была одной из самых горячих нефтяных тем прошлого года, подогревавшей нефтяные котировки. Вы говорили, что страна восстановит объемы производства в течение года.

— Может, даже быстрее.

— Но бывший министр нефти Ливии более пессимистичен. Он считает, что выход на довоенные объемы производства займет как минимум три года из-за разрушенной инфраструктуры и проблем безопасности добычи.

— Я уверен в том, что я говорю.

— Но история показывает, что после военных конфликтов странам не скоро удается восстановить прежние уровни добычи. Ираку, например, потребовалось восемь лет, правительство позволило иностранным нефтекомпаниям вернуться на свою территорию только через шесть лет после вторжения. От чего зависит скорость возвращения на нефтяной рынок — это вопрос денег, которые необходимы на восстановление инфраструктуры или политической воли?

— Просто надо оценить масштаб урона, который был нанесен по отрасли. В Ливии катастрофических разрушений не было.

— Со стороны Ливии звучали заявления о возможном пересмотре контрактов.

— Это говорило правительство, но не нефтяные компании.

— Арабская весна сильно изменила ситуацию на нефтяном рынке?

— Надо подождать. Со временем станет ясно, насколько все это скажется на политической и социальной ситуации в странах — членах ОПЕК.

— Но ситуация на нефтяном рынке остается нестабильной?

— Напряженность сохраняется.

— Вы говорили, что премия за войну в нефтяных ценах в апреле 2011 г. составляла $16-20 за баррель: котировки барреля Brent тогда достигли пика в $127,02 при средней цене за год в $111,6. Это цена геополитической нестабильности?

— Это цена спекуляций.

— А сейчас?

— Cпекуляции остались, и появились другие факторы нестабильности.

— На новостях о возможном введении эмбарго в отношении Ирана нефть дорожала на $5. МВФ предупреждал, что, если Иран прекратит экспорт, цены на нефть могут вырасти на 30%. Во сколько, по вашему мнению, спекуляции обходятся рынку?

— Не могу сказать точную цифру, да и ее довольно сложно подсчитать.

— Когда цены достигали дна, вы рекомендовали всем производителям снижать объемы производства, но вас не слушали. Со стороны российского политического руководства звучали заявления, что снижать производство — это дело ОПЕК. Картель несет издержки, а премию получают остальные производители. Ценовые войны картеля с Россией разгорались и в 2003-м, и в 2008 г.

— Никаких войн не ведется.

— Кооперации также не наблюдается?

— Россия не является членом ОПЕК. Если цены падают, мы сами знаем, что делать, и не собираемся просить об одолжении.

— Если российские производители предложат вам кооперацию?

— Россия — суверенное государство и может делать все, что считает нужным.




Вернуться в раздел

 




Избранное
"Будучи президентом компании «Росшельф», я настоял на том, что разрабатывать Штокмановское газоконденсатное месторождение должны мы, а не западные компании. Пусть это вначале обошлось дороже, но мы создали тысячи рабочих мест. Подняли и «Севмаш», в цехе которого мог бы поместиться храм Христа Спасителя".

Евгений Велихов, академик, о разработке Штокмановского месторождения (проект "Газпрома", Total и Statoil был заморожен в 2012 г., так и не начавшись).


Архив избранного









Диверсификация по-якутски: президент Якутии Егор Борисов о перспективах нефтегазовой отрасли в республике

Владимир Фейгин: глобальные сдвиги: как успеть за меняющимся газовым рынком

Всеволод Черепанов:
«Газпром» не теряет
надежды на крупные открытия